Из со­чи­не­ния ис­то­ри­ка

«В по­след­ние годы, во­пре­ки утвер­див­ше­му­ся в науке убеж­де­нию в том, что <…> был ве­ли­ким пол­ко­вод­цем, одер­жав­шим по­бе­ду при Бо­ро­ди­не (если не фак­ти­че­скую, то мо­раль­ную), по­яви­лись со­мне­ния от­но­си­тель­но и этого вы­во­да. Во-пер­вых, есть мно­же­ство сви­де­тельств того, что глав­но­ко­ман­ду­ю­щий рус­ской ар­ми­ей не вла­дел ини­ци­а­ти­вой на поле сра­же­ния. Он был инер­тен на­столь­ко, что один из участ­ни­ков сра­же­ния, ге­не­рал Н. Н. Ра­ев­ский, писал: „Нами никто не ко­ман­до­вал“. Ини­ци­а­ти­вой пол­но­стью вла­дел На­по­ле­он, ко­то­рый дик­то­вал ход битвы. И в ко­неч­ном счете за­во­е­ва­тель до­стиг по­став­лен­ной перед собой стра­те­ги­че­ской цели  — занял Моск­ву, за­щи­та ко­то­рой была объ­яв­ле­на рус­ским глав­но­ко­ман­ду­ю­щим глав­ной целью сра­же­ния.

Но На­по­ле­он все-таки не раз­бил рус­скую армию. После битвы он не видел при­выч­но­го для него бес­по­ря­доч­но­го бег­ства не­при­я­те­ля. Перед его гла­за­ми не про­хо­ди­ли толпы плен­ных (всего была за­хва­че­на 1 тыс. плен­ных и 15 пушек, столь­ко же плен­ных и 13 пушек за­хва­ти­ли и рус­ские). Перед фран­цуз­ским им­пе­ра­то­ром не ле­жа­ли на земле де­сят­ки по­вер­жен­ных вра­же­ских зна­мен. Не­со­мнен­но, рус­ская армия в тя­же­лей­шем сра­же­нии вы­сто­я­ла. И при­чи­ной этого стала не­обык­но­вен­ная стой­кость рус­ско­го сол­да­та, во­оду­шев­лен­но­го вы­со­ким и жерт­вен­ным чув­ством пат­ри­о­тиз­ма, сто­яв­ше­го за царя, пра­во­слав­ную веру и Оте­че­ство».